14 Апреля 2021

"Иногда возникает чувство, что в ряде регионов ДВ 90-е еще в полном разгаре" - Трутнев

Откровенное интервью вице-премьера правительства РФ - полномочного представителя президента в ДФО.

Полномочный представитель президента в Дальневосточной федеральном округе, вице-премьер правительства РФ Юрий Петрович Трутнев дал большое интервью ИА PrimaMedia. Он открыто ответил на самые острые вопросы: что делать с проворовавшимися чиновниками и бизнесменами, где брать деньги на развитие региона, почему большие проекты не приносят больших поступлений в бюджеты, как справляться с космическими ценами на жилье на Дальнем Востоке, когда в ДФО закончатся 90-е, и что происходит с внешним обликом столицы ДВ. 

— Юрий Петрович, в нашу последнюю встречу мы обсуждали переезд полпредства. Как это происходит? Много ли людей переехало во Владивосток из Хабаровска и Москвы? Мы еще говорили про кадровый набор. Удалось ли кого-то набрать и обеспечить рабочими местами дальневосточников?

— Вряд ли мы совершим кадровую революцию за счет переезда полпредства. В нем работает не так много людей. Переезд завершен. Все люди, которых мы хотели пригласить работать, переехали. Кто не переехал, работать уже не будет. Во Владивостоке часть людей мы уже набрали. Часть будем набирать. Но я не до конца удовлетворен этим процессом. Я просил больше людей привлечь из Владивостока. Пока это происходит не так открыто, как мне хотелось бы. Надеюсь, после нашего с вами разговора и моего ответа на этот вопрос, будут звонки от желающих работать в полномочном представительстве президента. Готовы с удовольствием привлекать умных, талантливых и честных людей.

— Периодически в прессе и на уровне разговоров возникает тема, что у вас достаточно сложные отношения с тем или иным губернатором Дальнего Востока. Всегда на местах есть кого и за что покритиковать. Нет опасения, что при переезде полпредства в Приморский край, на территории появится еще один руководитель? Будет ли более пристальное внимание к Владивостоку? Больше помощи, но и больше критики местных властей в том числе?

— Вообще-то я никуда и не исчезал. Считаю, что я обязан получать информацию со всех территорий Дальнего Востока, обязан во всех них регулярно бывать. Так и происходит. Что касается отношений с губернаторами, у меня не бывает ни простых отношений, ни сложных. У меня одна половина моей должности называется "полномочный представитель Президента Российской Федерации". Если я вижу, что губернатор динамично развивает регион, что его поддерживают люди, то я поддерживаю и помогаю, уважаю губернатора. Если начинаются ошибки и спотыкания, что-то в регионе идет не так, то я совершенно обязан быть по отношению к этому руководителю не очень ласковым, губернаторы об этом прекрасно знают. У нас абсолютно честные и открытые отношения. Не бывает истории, когда я бы придирался к кому-то просто потому, что он мне не нравится. У нас очень высокий уровень ответственности.

— Кого, за что хвалили и критиковали в последнее время?

— Во время прошедшей поездки мне очень не понравилась ситуация в Еврейской автономной области, в Смидовичах. Меня всячески отговаривали туда ехать. А из этой территории идет постоянный поток обращений на меня и президента. Постоянный поток жалоб. Мне важно знать, почему складывается эта ситуация. Чрезвычайно слабая местная власть. Я не мог освободить от должности главу местного поселения, потому что это муниципальный уровень, но глава сама сказала: "Могу написать заявление прямо сейчас". Я ответил: "Пишите".

Там у меня состоялся серьезный разговор на эту тему и с губернатором. Мне кажется, что в этом отношении он мог быть значительно более требовательным, когда поселок находится в таком состоянии. Даже сама территория здания администрации района полностью заброшена. Да, есть объективные сложности: там было 14 предприятий железнодорожной отрасли. Ушли все. С руководителем "РЖД" Олегом Валентиновичем Белозеровым поговорил, он мне обещал исправить эту ситуацию. Но ситуации бывают разными, а руководители должны видеть выход, двигаться куда-то. Когда они живут сами по себе, а люди сами по себе — это недопустимо.

— Насколько Владивосток сегодня оправдывает звание столицы Дальнего Востока?

— Внося предложение президенту о переносе столицы ДФО, я исходил из инвестиционного потенциала территории. Владивосток сегодня на первом месте на Дальнем Востоке по инвестиционному потенциалу, новым проектам — это однозначно. Практически половина осуществленных инвестиций приходится на Владивосток и Приморский край. В любом случае это центр экономической активности. Регион нужно развивать с тех точек, куда люди хотят вкладывать деньги. Иначе не получится. Быстрее рост будет там. Либо мы поддерживаем этот рост, и он происходит интенсивнее, либо нет. Решение о переносе столицы во Владивосток, я считаю, было абсолютно верным.

Внешний облик — это другой вопрос. Это вопрос соответствия города статусу. Все ли хорошо в этом отношении? Совершенно точно нет. С точки зрения целеполагания все сделали правильно, а с точки зрения того, как Владивосток сегодня выглядит, во всем ли он сегодня удобен для жителей, привлекателен для гостей... Нет. Ведется много работы. Строится целый ряд культурных объектов, проекты красивые. Надеюсь, от этого облик города несколько изменится. Есть то, что уже сделано: мосты, театры и т.д. Но в целом у меня Владивосток в общую благоприятную картинку не укладывается.

Мэр и губернатор говорят, что здесь не хватает земли. Но ведь земли свободной много. На пустующих склонах сопок в городской черте можно было бы развить новые кварталы. В городе очень небрежное отношение к рельефу. Где-то что-то построено, а дальше срубленные неукрепленные, оголенные склоны сопок и возвышенностей. Никто не подумал, что там может быть какая-то растительность, просто прошлись бульдозером и экскаватором. Также все очень плохо с береговой линией.

Я считаю, что не надо заходить железной дорогой во Владивосток до существующих портов. Для значительного количества грузов можно построить порт севернее по побережью полуострова чуть-чуть повыше, если смотреть по конфигурации полуострова и убрать железнодорожное полотно, которое отрезает город от моря. Сделать хорошую и красивую набережную, вписать городские кварталы в красивый рельеф города, найти новые площадки для застройки и за счет этого снизить стоимость жилья... Много что можно сделать для того, чтобы в единый ансамбль все это объединить. Я уже говорил на эту тему. Но из нее получился местный карнавал на тему "он покритиковал главу города, к чему это приведет". Аналитики начали рисовать какие-то дальние политические планы. Им делать нечего.

Дело не в том, кто кого покритиковал. Но то, как содержится Владивосток, то, как глава города думает о его развитии, мне не нравится. Я же работал мэром города когда-то. Первым моим действием я почистил городскую администрацию, убрал оттуда всех людей, с которыми не хотел работать и которым не доверял, считал неэффективными.

Вторым моим шагом было следующее: я поднялся к главному архитектору города, а он мне рассказал, где город режется оврагом, за счет этого возникают транспортные нагрузки на магистрали, где нужны новая дамба, мост, тоннель под железнодорожным полотном. Мы обсуждали и сделали все. Мы изменили город, сделали более удобным для жителей. Я ничего не слышал во Владивостоке на эту тему.

Очень хотелось бы, чтобы город был благоустроен, чтобы действительно стал столицей и внешне. По инвестпривлекательности он столица. По тому, как он выглядит... Нужно очень много над этим работать.

— Объявлено, что у нас будет ВЭФ. Насколько ВЭФ стимулирует развитие Владивостока и территории? Насколько оправдано вообще проведение ВЭФ здесь?

— На вопрос "А надо ли проводить?" отвечу: "100% да!". Может, это не так чувствуется, когда смотришь на это со стороны. Но мы просто ощущаем падение за счет его отсутствия. Падение в интересе к региону, объеме привлекаемых инвестиций, количестве новых проектов. Тот импульс, который дает не только в России, но и в окружающих странах ВЭФ, очень велик. В последний раз мы собрали на одной площадке 65 стран мира. Люди приезжают к нам не для галочки. Им действительно интересно, я это видел. Когда мы предложили проводить его в первый раз, у меня были те же самые сомнения. Сейчас я абсолютно уверен, что надо. Мы год пропустили, потому что собирать людей в условиях пандемии было безответственным поступком. Но в этом году будем предлагать проводить ВЭФ. Надеюсь, что такое решение президент поддержит. Надеемся собрать снова всех — и россиян, и представителей зарубежных стран, кто заинтересован в развитии сотрудничества с дальневосточными регионами. Для нас это важно.

— Мы поговорили про ВЭФ. Но ведь ежегодно проходят и другие дальневосточные мероприятия. Каждый год уже традиционно проходят Дни Дальнего Востока в Москве. В прошлом году из-за пандемии программа была сильно свернута. А как пройдут "Дни" в этом году? Есть ли планы?

В Москве проводить дальневосточные мероприятия можно и нужно. Это столица нашей Родины, город высокой деловой активности. 

Дни Дальнего Востока будут проведены с учетом эпидемиологической ситуации. Как обычно пройдет ярмарка и выступления национальных дальневосточных коллективов. Запустим "дальневосточный экспресс" — специальный брендированный подвижной состав в Московском метрополитене. В вузах будут организованы выставочные пространства для привлечения молодежи и студентов на учебу и работу на Дальнем Востоке. Пройдут финалы Общероссийской литературной Премии "Дальний Восток" им. В.К. Арсеньева и общественно-деловой премии "Звезда Дальнего Востока". Большой интерес вызывает викторина "Большой Дальневосточный Квест". Ее победители получат туристические путевки на двоих во все регионы Дальнего Востока.

— А если говорить о "Звезде Дальнего Востока" — почему премия вызывает каждый год такой интерес?

— "Звезда Дальнего Востока" — это для активных людей. Для журналистов, которые пишут про Дальний Восток. Для общественников, которые развивают свою Родину, делают жизнь здесь лучше. Про бизнес, который создает новые рабочие места, запускает предприятия, на налоги которого строятся новые дороги, детские сады, школы.

— Реформа институтов развития ДФО. Одни объединены с другими и ушли под ВЭБ. Что это даст Дальнему Востоку? Правильно ли мы понимаем, что Игорь Шувалов будет курировать дальневосточные регионы? Как вы будете сотрудничать и делить полномочия?

— С Игорем Ивановичем Шуваловым мы точно ничего делить не будем. Во-первых, он на Дальнем Востоке работал еще задолго до меня и относится к региону весьма неравнодушно. Во-вторых, Фонд развития Дальнего Востока и Арктики и до этого был частью Внешэкономбанка. Более обособленной частью. Сейчас он в большей степени вливается. Мы еще отработаем процедуру, но фонд продолжает работать каждый день. Ничего не меняется, все в полном порядке. Вместо назначенного министром по развитию Дальнего Востока и Арктики бывшего руководителя ФРДВ Алексея Олеговича Чекункова там работает заместитель Игоря Ивановича Шувалова — Артем Сергеевич Довлатов. Он компетентный специалист.

Когда мы обсуждали эту тему с руководством правительства, то у меня было только одно пожелание: деньги оставьте, пожалуйста. Финансирование, которое будет выделено на поддержку проектов на Дальнем Востоке, не должно уменьшиться. Ответ был такой: количество средств увеличится. Думаю, что будет кратное увеличение.

Работа идет каждый день, но будем вместе добиваться того, чтобы большее количество средств Внешэкономбанка поддерживало инвестиционные проекты на Дальнем Востоке.

— Про деньги. На одной из последних встреч с членами правительства, Владимир Путин просил уделить внимание жилищному строительству на Дальнем Востоке. Но когда мы прилетаем в Южно-Сахалинск, Хабаровск, Владивосток, столицы субъектов, видим активную рекламу московских и питерских строительных компаний. "Купи дешево квартиру в Москве и Московской области, в Санкт-Петербурге!". С одной стороны, вы и правительство принимаете беспрецедентные меры по закреплению на Дальнем Востоке, снижению стоимости жилья, с другой — людей манят в столицы выгодными ценами на жилье. Во Владивостоке привлекалась группа компаний ПИК. Но на последнем аукционе, который прошел месяц назад во Владивостоке, компанию перебили местные коммерсанты и забрали участок за 1,2 миллиарда рублей. Это говорит о том, что опять не будет дешевого жилья. Но еще вопрос в том, что участки реализует ДОМ.РФ. И деньги уходят в какие-то институты развития. Территория этих денег не получает. Может быть, как-то перекроить систему? Может, надо привлекать крупных застройщиков с хорошим федеральным опытом? По другой системе выдавать им землю, брать с них гарантию на комплексную застройку кварталами? С гарантированной внятной стоимостью, что могло бы повлиять на стоимость жилья на рынке Дальнего Востока.

— Да, на совещании президентом поднимался вопрос о ценах на жилье на Дальнем Востоке. Действительно, цены на Дальнем Востоке за прошлый год существенно выросли. При этом они выросли в полтора раза ниже, чем в среднем по стране. Превышающей средний рост по России динамики нет. В то же время является ли эта цена хорошей и корректной? Точно нет. Цена на жилье в ДФО крайне высокая. Во Владивостоке, на Чукотке, на Сахалине она высока непомерно.

Все правительство начинает разворачиваться к строительству жилья более активно. Мой коллега Марат Шакирзянович Хуснуллин — опытный строитель. Надеюсь, мы с ним продумаем, как двигаться. Но, конечно, нам нужна поддержка на уровне губернаторов. В регионах мы будем прорываться быстрее. Нам надо, чтобы и мэр, и губернатор ставили задачей не создать систему преференций для какой-нибудь замечательной компании, а создать систему, в рамках которой люди получат жилье по максимально привлекательным ценам. Как это делать, в принципе понятно. С ДОМ.РФ мне тоже интересно, как это происходит. На совете округа мы обсуждали работу этой организации, попросили Минстрой России в ближайшее время сделать в правительстве доклад об этом.

На Дальнем Востоке проблем со строительством более чем достаточно. Не строятся вовремя промышленные объекты, жилье получается дорогое. Причин довольно много. Это и отсутствие отрасли строительных материалов. У нас в основном строительные материалы завозятся. И отсутствие крупных и квалифицированных строительных компаний. Поэтому работа такая предстоит неординарная. Срывы сроков строительства существуют в течение большой продолжительности времени. Мы с Министерством строительства договорились о том, что они рассмотрят новую систему управления строительством. Мне кажется, что они должны взять ответственность в значительной степени на себя.

Надо, собственно говоря, создать систему управления строительством на Дальнем Востоке. В том виде, в котором мы сейчас существуем, у нас ничего не получается. Практически любой субъект могу назвать. Вспоминаю строительство гостиниц в Приморье, строительство крупных объектов в Амурской области. Где бы мы что ни строили у нас нет квалифицированных подрядчиков, материалов и так далее. Поэтому здесь надо, наверное, принимать нетривиальное решение. Понять, что кроме управления и изменения системы управлением надо заниматься отраслью строительных материалов. Я попросил коллег создать отдельную систему преференций для этой отрасли.

Есть еще целый ряд вопросов, связанных с разрешительной документацией, но она будет осуществляться в рамках общего плана работ правительства. Потому что сегодня перед правительством стоит задача в целом упростить администрирование строительной отрасли. Надеемся, что весь комплекс мер приведет к необходимому результату.

— И снова про деньги. Один дальневосточный губернатор говорил: "Прекрасно. Главный вопрос: где деньги на все это?". Юрий Петрович, вы председатель совета директоров ПАО "Русгидро", компания зарегистрирована в Красноярске и налоги выплачиваются там же. Я как житель одного из регионов такую конструкцию поддерживаю. На Дальнем Востоке тоже есть крупные компании, которые платят на местах налоги. Зачастую это энергетики. Тем не менее, мы видим в последние годы поглощение крупными федеральными структурами регионального бизнеса, и большая часть налогов уходит в Москву в инспекцию №1. Особенно большие изменения произошли в рыбной отрасли. Много налогов от этих компаний ушли в столицу. Как вернуть офисы дальневосточных компаний в регионы и увеличить налоговую базу регионов? Дать возможность молодым выпускникам работать в головных и фронт-офисах крупных компаний во Владивостоке и других дальневосточных городах? Но не в Москве.

— Вопрос прежде всего относится к бюджетной обеспеченности региона. Можно, конечно, повоевать и одну-две компании утащить из Москвы на Дальний Восток. Будет ли это победой? Совсем не будет. Методологически это надо решать совершенно по-другому. Созданная сегодня система преференций на Дальнем Востоке приносит свои результаты. Но приносит она их с точки зрения строительства предприятий и экономического роста. С точки зрения бюджетной обеспеченности она даст результаты нескоро. Дай Бог, лет через 10, когда льготы кончатся и компании выйдут на полную мощность, бюджет получит новые средства. Но так долго ждать нельзя. Уже накопилось отставание в области здравоохранения, состоянии дорог, школ и т.д., которое потом придется длительное время нагонять. Получится длиннющий период ожидания развития, с которым люди могут не согласиться. Не станут ждать и действительно уедут. Все мы знаем, что бюджетная обеспеченность у разных регионов разная. Есть регионы — лидеры по показателю бюджетной обеспеченности. Даже после выравнивания она доходит до четырех раз. Так, между ЯНАО и Камчаткой, или Якутией, или Бурятией разница в четыре раза. Можно ли при разнице в четыре раза создать такие же условия для жизни людей? Невозможно.

Из 11 субъектов Дальнего Востока только Сахалинская область входит в группу лидеров. У неё бюджетная обеспеченность выше единицы. У десяти регионов коэффициенты 0,7-0,8. До единицы им не хватает 20-30%. Это значит, что эти регионы в состоянии обеспечивать только необходимые заложенные бюджетные обязательства. Платить зарплату в соцсфере, обеспечивать коммунальные услуги и все. Получается, что все развитие идет сверху. У бюджетов субъектов такой возможности нет. Но это не самое главное. С развитием мы справимся, а с социальной сферой нет. Чтобы привести в порядок школы, детсады и дороги, нам надо выравниваться. Стоит это довольно больших денег. Поэтому тема не самая популярная. Мы обсуждали ее с министром финансов и договорились, что по этой теме будем вместе обращаться к председателю правительства.

Уверен, что бюджетная обеспеченность не может отличаться в четыре раза, что шансов на развитие в таких условиях нет. Будем искать выход и надеяться на поддержку председателя правительства и президента.

— Юрий Петрович, у вас большой опыт. Занимались бизнесом, были мэром, губернатором. Как вы считаете, насколько бизнесмен и чиновник имеют право на ошибку? Если вспомнить первый инвестиционный совет свободного порта Владивосток. От бизнеса выступал Игорь Польченко, который был в международном розыске и задержан на Кипре. Вторым выступал Виталий Веркеенко — побыл мэром Владивостока и теперь живет в Японии. Третий Денис Сарана, порт Владивосток – холодильник не построили, отправили в СИЗО, теперь под домашним арестом. С другой стороны, ряд региональных приморских чиновников. Пушкарев в тюрьме, Миклушевский уехал. Экс-мэр Южно-Сахалинска Андрей Лобкин в Америке живет. На вертолете улетел в Японию "крабовый король" Сахалина Олег Кан. Бизнес – это всегда риск. В итоге же половина убегает с капиталами. У чиновника всегда есть ответственность перед жителями и высшим руководством, законом.

"Вор должен сидеть в тюрьме", но не выбьем ли мы окончательно всю активную часть... Как правильно поступать? Выбивать окончательно или штрафовать и давать шанс исправиться? Не было ли идеи какой-либо "дальневосточной" амнистии или списка беглых олигархов? Что делал, к примеру, Титов в Лондоне. Вот на Дальний Восток вернулся один из сахалинских депутатов и бизнесменов Алексей Латыпов, хотя его семья все равно живет в Лондоне...

— Насчет дальневосточной амнистии — это вы круто. Даже мне такая идея не приходила в голову.

Отвечу тоже сложно. Мне немало приходилось пытаться поддерживать на позициях бизнесменов, когда нет ощущения, что человек решил перейти красную черту — что-то украсть, сделать что-то разрушающее общество.

Иногда, когда мы говорим о бизнесе, бывают ситуации, когда действительно есть какое-то нарушение. Оно не носит совершенно разрушающий устои характер, но оно есть. Но встречные действия могут похоронить бизнес. И государство, и люди понесут ущерб, причем большой. Несопоставимый с имеющимся нарушением. Здесь есть две проблемы. Первая — это система оценки эффективности работы правоохранительных органов. Сегодня она оценивается по количеству возбужденных уголовных дел. Каждый человек делает то, что от него требуют. Есть страны, в которых оценивается экономический эффект от действий органов. В случае, когда есть нарушение, за которое можно наказать, но не разрушать предприятие. Мне кажется это возможным и важным. Это одна сторона.

Вторая. Я вспоминаю 90-е годы. Разное рассказывают. Но отношение к законодательству, к тому, что можно, а что нельзя при переходе в новую формацию, было достаточно размытым. Правоохранительные органы в какой-то период практически не вмешивались в вопросы экономики, а иногда и прямой преступности. Была некая самоорганизация общества. Ничего особо хорошего не было. На большинстве территорий России этот период давно закончился. Мы забыли про него. Есть законы, сильные правоохранительные органы, которые наводят порядок. И вся иерархия "что можно, что нельзя" выстроена.

На Дальний Восток весна поздно приходит. Когда я смотрю, как ведется бизнес, какое отношение к законодательству в ряде регионов, у меня иногда возникает чувство, что там 90-е не закончились. Они еще в полном разгаре.

Вот пример. Сергей Борисович Иванов, будучи тогда главой администрации Президента, курировал в Приморье очень красивый проект: тоннель в "Земле леопарда", чтобы оставить тропы миграции леопардов и не разрезать заповедник на две части. Правильная и красивая история. Он этот проект инициировал, деньги на него выделили. Я старался его со своей стороны курировать. И вот я приезжаю во Владивосток, задаю простой вопрос "Тоннель построили?". Нет. Почему? Денег нет. Там все общие строительные работы уже были завершены, оставалось поставить вентиляторы. Деньги пришли на вентиляторы? Да, но вентиляторов нет. Пришло триста миллионов. И украли ровно триста. Даже не так, как бывает в строительной отрасли — треть или половину. Просто ровно все деньги украли. У проекта, который курирует глава администрации президента! Арестовали всех то ли на второй, то ли на третий день. Здесь даже по формуле "украл, выпил, в тюрьму" не получилось. Вообще не понимаю смысла в этих действиях. Люди же понимали, что придется ответить. Все равно этим путем пошли.

Вспомним еще ряд объектов, в том числе океанариум. Там тоже было совсем глупо воровать, но все равно украли.

Есть еще знаменитый парень, который работал в ДЦСС и убежал. Борбот. Он, будучи собственником завода, умудрялся сидеть за рубежом. Мы тут придумывали какие-то титанические усилия, чтобы выплатить людям зарплату... Федеральный бюджет не должен выплачивать зарплату на коммерческих предприятиях. Со смежниками и заказчиками договаривались. Люди уже на улицы выходили. Перечислили деньги, а их этот же товарищ снял со счета и украл. Как такие вещи вписываются в общую логику?

Мне кажется, по вашему вопросу движение должно быть с двух сторон. Государство должно предпринимать усилия, чтобы сохранить рабочие места и экономику. Обращать на это внимание необходимо. В то же время у нас есть законы, которые надо соблюдать. Когда люди просто, забывая даже о нравственных принципах, просто воруют, не оглядываясь, они должны отвечать за это.

— Титов несколько дней назад был во Владивостоке. Сказал, что бизнесу нужно всегда бояться и оценивать риски.

— Их всегда надо оценивать. Мое внутреннее ощущение от многих территорий Дальнего Востока, что там что-то где-то украсть не является чем-то предосудительным. Если человек что-то украл, а его не поймали, то это скорее позитив. Романтика. Немного перевернута мораль.

— Не могу не сказать про тигра. Тигры все чаще мелькают в СМИ — то на дорогу выйдут, то собаку задерут или еще что-то. Недавно звонит товарищ, который живет в маленькой деревне. Рассказывает: "К нам сегодня приехали и выдали на маленькое охотхозяйство 200 лицензий на убийство кабана. Я охотник, и я в шоке. У них сейчас период размножения". Оказывается, у нас в Приморье третий год выдают практически неограниченное количество бесплатных лицензий на отстрел кабана. Убивают потому, что так борются с африканской чумой свиней. Вопрос. Мы создаем эти заказники, тоннели строим, переходы для тигра в Китай. И тут же лишаем его кормовой базы. Тигра называют "кабаний пастух". Охотники говорят, что еще год-два, и мы выбьем все поголовье кабана. Неужели надо убивать всех, кто болеет или потенциально болеет, чтобы сохранить более нужных? Кабан живет в своей естественной среде, тигр с ним взаимодействует. Не выбьем ли мы своими действиями тигра?

— Я не знаю, сколько выделяется лицензий на отстрел кабана в Приморье и других регионах. Но думаю, что у вашей обеспокоенности есть основание, потому что в документе одного из проектов министерства сельского хозяйства я увидел строчку — к 2024 году запретить дикое содержание кабана в охотхозяйствах и перейти на вольерную охоту. Термин "дикое содержание кабана" совершенно безграмотен от начала до конца. Его там никто дико не содержит. Он живет в этой среде. Устранить популяцию — это нарушение международного законодательства о сохранении биоразнообразия животных. В этом случае мы прерываем целый ряд пищевых цепочек и создаем угрозу для тигра в том числе.

История о том, что давайте перебьем всех диких кабанов, тогда некому будет заражать домашних — бред полный. Это домашних надо закрывать и содержать. На то они и домашние. А в природе они должны жить так, как они живут. Искренне надеюсь, что таких ошибок наши коллеги не сделают. Когда работал министром природных ресурсов, мне неоднократно подавали предложения: давайте осуществим массовый забой дикого кабана, чтобы он ничего не распространял. Я ни одно такое обращение не поддержал, и не буду поддерживать. Всегда просто отказывал. Делать этого нельзя.

Но в целом, если говорить о структуре охотничьего хозяйства, в регионах оно выглядят следующим образом. Огромные площади принадлежат бывшему обществу охотников и рыболовов. И туда могут ходить и охотиться все. Только там дичи нет. Потому что ни охраной, ни подкормкой, ни поддержанием численности там никто не занимается. И есть частные охотничьи хозяйства, где занимаются подкормкой, охраной, численность гораздо больше, но особо никого не пускают. Необходимо проводить реформу охотничьей отрасли, в которой надо отказываться от вот таких огромных владений, за которыми никто не следит. Но и частникам вменять в обязанность организацию охоты населения на окружающей территории.

— Юрий Петрович, вернемся к Владивостоку. На Русском острове строят жилье, культурный центр. Лично вы каким видите развитие острова? Может ли на нем вырасти Владивосток-Сити, деловой центр, комфортные жилищные кварталы? Может он стать районом города, в котором нет земли и деревьев?

— У меня есть указания от президента. Он сказал, когда мы обсуждали общие проблемы развития территории: "Не вздумайте там все застроить". Он считает, поскольку существует ДВФУ, можно использовать остров как плацдарм для развития кластера высоких технологий. Ровно в рамках его поручений мы стараемся двигаться. Застроить остров никаких проблем нет, а вот создать на нем полноценный конкурентно-научный кластер — это намного сложнее. Мы сейчас начинаем работу по инновационному научно-технологическому центру. Не могу сказать, что все просто. Самая большая сложность связана с совершенно простой вещью. Затронули тему преступления и наказания. Здесь очень просто. В мире общая динамика венчурных проектов 80 на 20. 80% проектов погибает в стадии стартапа. А остальные 20% окупают все остальные вложения. Но если мы сейчас начнем распределять бюджетное финансирование таким образом, то те люди, которые будут принимать решения, пойдут к следователю сразу, как только провалится первый проект.

Министерство экономики пытается прописать алгоритмы оценки, но думаю, что это вряд ли у них получится. Боюсь, нам надо привлекать частный бизнес. Инвестиции в развитие высоких технологий. А вот здесь у нас пока не все в порядке. Пока бизнес предпочитает вкладываться в высокомаржинальные проекты. Вкладываться в технологии, которые непонятно когда окупятся и окупятся ли вообще — не очень хочется.

Примерно я представляю, где мы найдем выход. Но сложностей на этом пути немало.

— Не могу не спросить про ситуацию с рыбой. В начале пандемии Китай перестал возить нам овощи. Это очень большой объем сельхоз продукции. Теперь они отказываются покупать нашу рыбу. Многие наши производители были ориентированы на китайский рынок. Тем не менее, Дальний Восток страдает от отсутствия большого ассортимента рыбы. И другие регионы страны с радостью бы ее приняли по хорошей цене. Как сейчас обстоят дела?

— Мы стопроцентно будем уходить в переработку на территории России. В этом отношении большое спасибо нашим китайским коллегам, что они нас сильно подтолкнули. Уже сегодня в рамках механизма "квоты в обмен на инвестиции" мы анализировали ситуацию и определили, что к 2023 году количество перерабатывающих мощностей будет достаточно для полной переработки рыбы на территории Российской Федерации. Это первое.

Второе. Я недавно на совещании предлагал найти в механизме "квоты в обмен на инвестиции" часть средств выделить на строительство рефрижераторных вагонов. Тоже постараемся создать условия для транзита в европейскую часть страны.

— Лично я считаю, что предпринимаемые для закрепления молодежи в ДФО меры, несмотря на не лучшую свою форму, есть. Дальневосточная ипотека, ипотека с господдержкой, какие-то льготы для молодежи... Но есть тенденция, что уезжает пожилое население. Продал квартиру в Магадане, Южно-Сахалинске и уехал в Санкт-Петербург. Тебе в принципе хватает на квартиру, даже на какое-то время неплохой и сытой жизни. Дальневосточная пенсия гораздо выше, чем в Краснодаре или Ростове, или Питере. На нее можно комфортно жить. Не реанимировался ли вопрос о возобновлении дальневосточной пенсии? Закрепить пожилое население на Дальнем Востоке?

— Если вообще говорить о закреплении населения, то отток существенно сократился за последние годы. По пожилому населению действительно он есть. Мне кажется, что дело не только в деньгах. Нет, мы не говорили про пенсию. Мне кажется, вопрос бюджетной обеспеченности, который мы рассматривали, имеет здесь первостепенное значение. Говорить человеку, что "у тебя дороги в ухабах, плохое медицинское обеспечение, школы работают в три смены, но ты все равно здесь живи" довольно бесполезно, правда? Надо все приводить в порядок. Для этого Дальнему Востоку нужны дополнительные ресурсы.

— Владивосток гордится своими сопками и морем, креветками. Сахалин Курилами, красотами, природой. Но это то, что мы не создавали. Это то, что нам досталось от матери-природы. Мне кажется, этому патриотизму, локальной региональной гордости на Дальнем Востоке мало уделялось внимания. У нас есть Владивостокская крепость. Есть много прекрасных ученых, первооткрывателей, офицеров, художников, писателей. Мы должны вырастить какой-то культурный пласт, который держал бы нас на Дальнем Востоке. А дальневосточники не стремились бы к какому-то центру силы в Москву или еще куда-то, где каждая улица пропитана историей и культурой…

— Что такое патриотизм? Любовь к Родине. Любовь к маленькому селу или городу, в котором ты родился. Я, например, горжусь тем, что я россиянин, русский. Горжусь тем, что родился в Перми. Здесь дело не в достопримечательностях и не в том, что есть какие-то заводы или памятники. Просто там те люди, которых люблю я, и которые любят меня. Мне там совсем комфортно. На мой взгляд, мы катастрофически мало уделяем этому внимания. Причем не только на Дальнем Востоке, но и по стране. Слава Богу, мы вспоминаем о гордости, истории России. День Победы, другие праздники. Но не может все этим ограничиться. Почему в стране, без такой великой истории как у нас, в США, школьники поднимают государственный флаг перед уроком? А у нас что, государственного флага нет или что с нами случилось?

У нас в целом ряде учебных заведений преподаватели, получающие зарплату в российском государстве, совершенно спокойно порочат страну. Спокойно говорят такие вещи, которые сейчас не очень-то хочется повторять. Мне кажется, что патриотизм и любовь к Родине должны быть вплетены в то, чем мы занимаемся. Школы, госучреждения, университеты. Это должно быть общим. А часть, связанная с любовью к родителям, родным местам, природе, краю, просто вплетается в общую ткань. Если нет одного, то со вторым тоже не будет все в порядке. Я уверен, что это системообразующая ценность. Иногда человек прямо кричит о своей ненависти к стране, а мы говорим, что это демократия, и что он имеет право выражать свое мнение. Я так не считаю. Я считаю, что такое мнение выражать не надо. Если не любит страну, пусть сдает паспорт и уезжает.

С этим очень сильно связана сила характера человека. Любовь к Родине или к родным местам, к родителям дает силу. Когда человек сталкивается с какими-то трудностями, одно дело, когда он один на один с проблемой, и совершенно другое, когда он чувствует за собой силу родителей и прадедов, помнит, как они жили, трудились, сражались за эту Родину. И ты в этой ситуации уже не можешь себе позволить быть слабым. Ты уже всяко сильнее человека, у которого нет корней и который оторван от Родины. Побеждать можно только в этом случае.

— Юрий Петрович, спасибо, что поддерживаете премию Арсеньева. Это как раз про патриотизм. В следующем году будет 150 лет В.К. Арсеньеву, надо не забыть и усилить эту историю.

— Конечно, мы будем продолжать поощрять талантливых писателей, которые пишут про наш Дальний Восток.

Источник: https://primamedia.ru/news/1086445/


Подробнее: https://primamedia.ru/news/1086445/



Подробнее: https://primamedia.ru/news/1086445/

Читайте также